Если пробираться на юг от Киева по правобережью Днепра, то на удалении в несколько километров можно обнаружить цепочку разрушенных долговременных огневых точек (ДОТ) Киевского укреплённого района. В 1941-м их гарнизоны защищали Киев от немецких захватчиков, а командовал ими человек, чья судьба типична для героев того первого страшного года войны
Иван Евсеевич Кипаренко родился 25 января 1906 года в селе Старая Мусиевка Хорольского уезда Полтавской губернии в семье крестьянина-бедняка. Из имущества у его отца Евсея Кипаренко имелись лишь хата и 0,35 га земли, с которых прокормиться было невозможно. До революции все Кипаренки работали по найму у кулаков за откос хлеба.
Иван тоже рано начал свою трудовую деятельность — помогал отцу по хозяйству, пас чужой скот. Закончить ему удалось только три класса церковно-приходской школы и один класс земской школы.
После революции Евсей Кипаренко получил 3,5 га земли, после чего начал вести собственное хозяйство. Иван работал вместе с отцом на земле до самой мобилизации в сентябре 1928 года.
Его определили в базировавшийся в городке Хорол 224-й стрелковый полк 75-й стрелковой дивизии (сд), где юноша стал курсантом полковой школы. По её окончании с сентября 1929-го по март 1932 года он занимал в этом же полку должность младшего командира. Летом 1932 года его направили в Киевское пехотное училище на ускоренные курсы средних командиров.
С 1 января 1933 по 1 июля 1940 года Кипаренко прошёл путь от комвзвода до командира 140-го отдельного пулемётного батальона (далее – ОПБ), с которым отправился служить в Каменко-Струмиловский укрепрайон на стыке Волынской и Львовской областей УССР. Этот УР являлся частью так называемой "Линии Молотова".
Батальон вступил в бой в первые же часы войны.
Гарнизоны дотов сражались отважно. О них упоминал в своих дневниках начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковник Франц Гальдер:
"24 июня 1941 года. 3-й день войны. (…) Следует отметить упорство отдельных русских соединений в бою. Имели место случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен".
Ветеран войны Г.Ф. Сидоренко вспоминал о бойцах 140-го ОПБ:
"Во многих дотах гарнизоны сражались во вражеском окружении от 3 до 5 дней, большинство их погибло героической смертью, но не сдались врагу. В артиллерийском доте у шахты №4 "Великомостская" гарнизон во главе с Дмитрием Яковлевичем Рогаченко, когда фашисты в одной из амбразур повредили орудие и подкатили задним ходом к ней танк, чтобы выхлопными газами отравить воинов гарнизона, защитники дота взорвали себя уцелевшими снарядами, и этим взрывом был уничтожен вражеский танк и много солдат".
Есть свидетельства, что в первых боях капитан Кипаренко лично уничтожил нескольких гитлеровцев. Это подтверждают воспоминания Михаила Ефимовича Лыкова– политрука учебной роты 140-го ОПБ:
"Я вместе с командиром 140-го батальона капитаном Кипаренко И.Е. уничтожили трёх фашистов, которые убегали на мотоцикле, и двух гитлеровцев (офицера и солдата), которые ехали в легковом автомобиле. Выстрелом через ветровое стекло водитель-солдат был убит, а офицер намазал свое лицо кровью водителя и залег сбоку с маузером. Когда наши бойцы подбежали к машине (…) фашист в упор хотел застрелить командира Кипаренко. Курсант Чиквадзе заколол фашиста штыком".
Из 1200 человек личного состава батальона к Киеву Кипаренко вывел едва ли десятую часть.
9 июля командование Киевского укрепрайона (далее — КиУР) назначило капитана Кипаренко командовать 28-м ОПБ. Во время августовского штурма Киева именно 28-й пульбат первым принял на себя удар 6-й армии вермахта.
КиУР построили в первой половине 1930-х. Доты возводили, рассчитывая, что основным противником будет Польша. Проектировались они в основном пулемётными. На занимаемом 28-м ОПБ участке КиУРа только в районе села Круглик находился артиллерийский полукапонир на два казематных 76-мм орудия. Дополнительно во второй половине 1930-х были возведены ещё несколько открытых железобетонных артиллерийских позиций.
Доты строились в несколько линий, но круговой обороны практически не обеспечивали. В них невозможно было хранить достаточное количество боеприпасов, подземная связь между огневыми точками отсутствовала, вентиляция была плохая или вовсе отсутствовала. Перед многими дотами и в глубине обороны отсутствовали противотанковые и противопехотные препятствия.
В 1940 году укрепления были законсервированы, а вооружение демонтировано. Только с началом войны КиУР стали приводить в боевую готовность.
12 июля в расположение 28-го ОПБ с инспекционным визитом прибыл начальник оперативного отдела Юго-Западного фронта полковник Иван Христофорович Баграмян. Он оставил некоторые воспоминания об этом визите и о капитане Кипаренко:
"Заглянули мы и к хозяевам укрепрайона – в подразделения 28-го отдельного пулемётного батальона, которым командовал бравого вида капитан И.Е. Кипоренко (так в тексте. — Авт.). Вблизи Юровки находился опорный пункт "Крым", в который входили доты № 205, 206 и 207. Мы тщательно ознакомились с их состоянием. (…) Несмотря на общую мрачную обстановку на фронте, среди бойцов и командиров не было и тени уныния".
Атаки на советскую линию обороны начались 31 июля.
Части 147-й и 175-й сд, отошедшие в предыдущие дни на линию обороны КиУРа, и составили его полевое заполнение, не выдерживали обстрелы и бомбардировки. На отдельных участках линии обороны стрелковые подразделения оставили окопы и отступили.
Доты были обречены. В борьбе с ними немецкие войска использовали крупнокалиберную осадную артиллерию, авиацию, противотанковую артиллерию, самоходные артиллерийские установки StuG III, ранцевые огнемёты, реактивные шестиствольные миномёты, дымовые шашки и 3-килограммовые сапёрные заряды.
Гарнизоны отдельных дотов травили выхлопными газами бронетехники. Есть основания подозревать, что против защитников КиУРа немцами применялось и химическое оружие.
В тех боях погибло более половины личного состава 28-го ОПБ – большая часть гарнизонов сражалась до последнего. Хотя есть и свидетельства, что набранный из резервистов Киевской и Житомирской областей рядовой состав в нескольких случаях связал своих командиров и сдался в плен.
Гарнизон дота № 205 оказался блокирован. Это сохранившееся до нашего времени фортификационное сооружение представляет собой целую подземную крепость – 375 метров подземных ходов, соединяющих пять дотов-оголовков на шесть пулемётных амбразур.
Комендант ДОТа лейтенант Ветров отверг все предложения противника о сдаче и лично пристрелил парламентёров. 10 дней ДОТ сражался в окружении. Немцы вывели из строя генератор, после чего освещать себе дорогу гарнизону приходилось лучинами, добытыми из разбитых патронных ящиков. На них же кипятили чай, благо, воды было много – ДОТ даже немного подтапливало.
Вела огонь по доту и артиллерия, и вражеская самоходка. Топкий берег протекавшей рядом реки не дал ей приблизиться вплотную, а с дистанции 100 метров её 75-мм снаряд смог только заклинить одну из бронезаслонок, которую ночью гарнизон при помощи кувалды и лома быстро расклинил.
Через десять дней осады подошли к концу патроны и провизия, но к этому времени его, наконец, смогли деблокировать войска 37-й армии.
Генеральный штурм Киева длился до 18 августа 1941 года и закончился тем, что немецкие войска были оттеснены или отошли почти на те же позиции, с которых они этот штурм начали.
Провал штурма Киева и Ленинграда вынудил Гитлера остановить наступление группы армий "Центр". 24 августа фюрер приказал входившей в неё 2-й танковой группе Гудериана прекратить наступление на Москву и развернуть свои во фланг оборонявшим Киев советским войскам.
14 сентября в тылу Юго-Западного фронта в Лохвице войска Гудериана встретились с прорвавшимися к ним навстречу из района Кременчуга частями 1-й танковой группы Клейста – вокруг оборонявших Киев войск замкнулось кольцо окружения.
17 сентября 37-я армия генерал-майора А.А. Власова получила приказ, разрешавший ей оставить Киев.
В ночь с 18 на 19 сентября 28-й ОПБ отступил в левобережную часть города. 20 сентября он оборонял Дарницу (единственный в то время левобережный район столицы УССР) и покинул Киев одним из последних.
Отступавшему на восток батальону удалось добраться до села Барышевка, где части 37-й армии подошли к резервной линии советской обороны по реке Трубеж, но эти укрепления уже были заняты немцами. Здесь 24 сентября 1941 года 28-й ОПБ был разгромлен, а капитан Кипаренко попал в плен.
Перед пленением Иван Евсеевич, опасаясь быть расстрелянным как коммунист, закопал свой партбилет. Началась длинная цепочка концентрационных лагерей и этапов – Киев (Дарница), Васильков, Шепетовка, Ровно, Владимир-Волынский.
В сентябре 1941-го нацисты организовали во Владимире-Волынском концлагерь "Офлаг-ХІ-А". Историкам этот лагерь известен под названием "панцирного". За первые пять месяцев существования "Офлага" из 8000 военнопленных советских командиров умерло 3000. Рядовых выморили голодом полностью.
Как выжил капитан Кипаренко навсегда останется тайной. Известно только то, что через весь плен он пронёс маленькую самодельную записную книжечку с фамилиями и адресами своих сослуживцев по 28-му ОПБ (в том числе и лейтенанта Ветрова). Эту книжечку капитан хранил в пришитом под мышкой потайном кармашке.
В лагере во Владимире-Волынском Иван Евсеевич пробыл до 15 июля 1942 года. После этого его этапировали в Германию, в лагерь города Хаммельбург. Здесь, в офицерском лагере "Офлаг-XIII-D", он познакомился с генерал-лейтенантом Дмитрием Михайловичем Карбышевым.
Вскоре бывшего капитана в составе рабочей команды военнопленных № 10115 отправили на котельный завод в город Швандорф, где он работал до апреля 1945 года. Длительный период времени бесплатных рабов хозяин предприятия кормил варевом из гречневой шелухи, от чего у них из заднего прохода шла кровь. Рабочие объявили забастовку, и только после этого администрация завода улучшила рацион.
6 апреля 1945-го имевшиеся в городе команды военнопленных построили стали конвоировать в сторону Альп, однако 1 мая на марше их освободили наступавшие американские войска.
Кипаренко, как и всем военнопленным советским офицерам, пришлось пройти через лагерь проверки НКВД и запасной офицерский проверочный полк Красной армии. Ивану Евсеевичу не удалось отыскать свой зарытый в спешке партийный билет, и он был понижен в звании до младшего лейтенанта, а в декабре 1945 года демобилизован.
Дома, на Украине, Кипаренко разыскал свою семью. Оказалось, что его сына Михаила в конце 1943-го мобилизовали, и через несколько месяцев он погиб. Жена и дочь чудом уцелели в оккупации. Герою войны только в 1966 году удалось восстановиться в партии.
Его боевые заслуги оценили в это же время, вручив медаль за "За оборону Киева".
Умер Иван Евсеевич Кипаренко в 1975 году от рака прямой кишки — немецкая "диета" не прошла для него даром.
По воспоминаниям родственников (автору довелось беседовать с ними лично), он с достоинством встретил и это последнее в своей жизни тяжёлое испытание. Похоронен бывший командир 140-го и 28-го ОПБ в вымирающем ныне селе Ревуха Хмельницкой области.
